архив
За что я люблю Linux
Владимир Попов
2008-01-30
Наслушавшись до тошноты дебатов windows vs. linux (и даже дав себя пару раз втянуть в последние), хочется вернуться "на круги своя". Я имею в виду своё обычное мироощущение, незамутнённое эмоциями противостояний и всяческих "борьб". Потому как "единственное, что нас интересует, это наше собственное эмоциональное состояние". Ну, да. В который раз процитировал Ивана Петровича. Потому как — правда.Поэтому и текстик сей метим не "Вокруг IBM PC", а — "Вообще...".
Дабы всё-таки избежать обвинений со стороны коллег в оппортунизме, напомню две вещи:
- для меня различия между Linux и MS Windows определяются как идеологические и технологические. То есть: 1) мне не нравится современная система патентования ПО и 2) мне не нравится архитектура MS Windows. Этого достаточно, чтобы предпочесть Linux, но об этом я как раз сегодня разлагольствовать не собираюсь;
- сам я в настоящее время являюсь "пользователем" IBM PC лишь "постольку поскольку". Ну, не трогают меня его офисные, мультимедийные, и прочие возможности, так горячо обсуждаемые "чистыми пользователями". Нет у меня с этими пользователями общего предмета обсуждения. Если быть уж вовсе откровенным, то, как я уже признавался ранее, меня не только не волнуют пожелания многих категорий пользователей, но и сам факт их существования.
Так что спорить мне совершенно не о чем, да и незачем. И поговорить я собрался исключительно о том, почему же мне всё-таки нравится Linux (или, если быть точным, — open source).
Вернёмся к Ивану Петровичу Павлову, однако. Это самое "собственное эмоциональное состояние" — очень тонкая штука. Опустим удовлетворение элементарных потребностей. На то они и элементарные, чтобы удовлетворять их, особенно не задумываясь.
Далее следуют потребности сложные. Физиология требует, кора "фантазирует", подкорка "раскрашивает", доминанта — "тасует". Что в следующий момент покажется "жизненно важным", так, что и есть-то не хочется ("не до грибов")? Да что угодно, пожалуй. И есть ли в этом всём какой-то особый смысл? Да, никакого, разумеется. Форма существования. У растений — одна, у животных — другая. Не хочется себя к животным причислять? Ладно. Готов принять как сам постулат о существовании души, так и аксиому о её божественном происхождении.
Но много ли это меняет? Почему с этой самой божественного происхождения душой нужно отождествлять собственные эмоции? В поведении человека инстинктивное проглядывается абсолютно отчётливо. Если и дана нам свыше душа, то помещена она, без сомнения, в обезьянью оболочку. Вот только грань между первым и вторым находится с трудом. В этой ситуации, обезьяна сомневающаяся ("а не элементарное ли стадное чувство мной движет?") смотрится симпатичнее, чем обезьяна, всякий испытываемый ею мотив, истолковывающая как "данный свыше".
Так что "Analize It!", если хочется быть подальше от шимпанзе, а, тем более, свиньи. Это — если хочется. Мне, например — не очень. И, в принципе, я не прочь бы следовать принципам гедонистов. Осталось только выяснить, что доставляет удовольствие, а что — не очень.
И вот тут начинается самое забавное... Оказывается, для удовольствия требуются... препятствия. Ну, не сами препятствия, разумеется, но их преодоление, ибо оно таки — "в кайф". Не ново? Конечно. Не претендую. Селье давно "подглядел", что для человеческой психики некоторый уровень напряжения — необходим. Даже определил комфортное состояние как "стресс без дистресса". В смысле: "напрягаться — приятно и полезно, не надорвитесь только".
Дальше — больше. Оказывается, что для хорошо накормленной и более-менее удовлетворённой обезьяны пресловутое Павловское "что такое?" нет-нет, да и доминирует. Ну, известное дело: обезьяна, не корова же . Не двигается только, когда спит. Да и во сне норовит почесаться. А самая разумная из обезьян (её так и называют: sapience) активность свою довольно часто в интеллектуальной сфере реализует. Не без успеха, надо признать. Почти всё (а местами — и вовсе всё) вокруг нас — результат именно этой активности. И не надо себя обманывать: мы там сильные, трудолюбивые, организованные... Ишак посильнее будет, а в самоотверженности, трудолюбии и организованности нашей обезьяне до пчелы или муравья — как "до неба". Только головой и берёт, жЫвотное.
Не забудем также о потребностях сложных. Социальных, например. Хотя и в них проглядываются элементы инстинктивного. Кому-то сильно лидером хочется себя чувствовать. Естественно: не будь таких, стадо стадом бы не было. А было бы роем. А это уже заметно менее эффективно.
А кому-то не хочется лидером. Но и одиночества, и остракизма — не хочется. Против природы — не попрёшь: стадные мы. Сколько тысяч лет кодлом и охотились, и жрали. Исключая патологические случаи, одинокой обезьяне хочется, как минимум, равновесных отношений с социумом. То есть "вы мне нужны не более, но и не менее чем я вам".
Справедливости ради: разные мы. Кому-то невдомёк, что за "что такое?", кто-то настолько поглощён своей одной доминантой, что "по простоте душевной" считает, что и все окружающие только об этом и думают. А кто-то, бедолага, так и не доживает до состояния обезьяны "сытой и в основном удовлетворённой". Жалко его, но... что поделаешь?
И при чём здесь Linux, спросите вы. А при том, что я как раз пытаюсь проанализировать своё отношение к нему с учётом высказанных выше соображений о потребностях и мотивах. Итак:
- от сборки своего первого детекторного приёмника и до последней написанной программы я был одержим конструированием. Мания? Возможно. Плевать. Мне — интересно. Можно, конечно, и в песочнике конструировать, но мне скучно подбирать обои для рабочего стола. А найти то место в стеке TCP/IP, где я мог бы вставить свой десяток строк кода и получить нужные данные — интересно. Это, конечно, индивидуально, но нельзя не признать, что Linux предоставляет весьма широкие возможности конструирования;
- любая работа зависит от инструментария, которым ты располагаешь. А удовольствие от её выполнения — и подавно. Бесспорно, в мире проприетарного ПО есть замечательные средства программирования. Но совокупные возможности open source шире любого отдельно взятого продукта. А поскольку по роду деятельности мне приходилось всё-таки решать задачи конструкторские, а не писать программы, предназначенные для непосредственной продажи, то такая широта многого стоила;
- есть и "личные" моменты. Как-то всю жизнь мне заказывали вещи сравнительно уникальные. То есть такие, которыми M$ по определению не интересовалась: не рентабельно. Ну, сколько можно продать экземпляров ПО гальванического цеха? мониторов газотранспортной сети? ПО управления прочностными испытаниями? стендами, тестирующих "ящики", которых в год делается от силы сотня? Не без огорчения обнаруживая, что "великий" BG опять проигнорировал возможность существования моих "железных" проблем, я так и не смог ни разу применить MS Windows в работе. Собственно, что — я? NASA и Звёздный подойдут в качестве иллюстрации?
- переходим к социальным аспектам. Ну, то, что Linux дал мне возможность заниматься любимым делом последние десять лет это, пожалуй, тоже личное. В начале девяностых, кстати, после краха ВПК СССР, мне пришлось какое-то время побыть "белым воротничком" и "поработать" с помощью Word/Excel. Тоже — жизнь. Но что поделаешь, если мне "ожившая" под моим управлением "железка" во сто крат интереснее, чем ведомость продаж и даже (страшно подумать!) диаграмма потенциального роста прибыли. Расстался без сожаления. А вот то, что у разработчиков и сторонников open source есть шанс ощутить в своём кругу тот самый социальный комфорт — таки да. Истоки взаимной симпатии в данном случае настолько очевидны, что я даже не буду пытаться их перечислить.