архив
Виктор Иванников: зачастую все начиналось именно с открытого кода
2009-05-27
18 мая этого года президентом Российской ассоциации свободного программного обеспечения (РАСПО) избран директор Института системного программирования РАН академик Виктор Петрович Иванников. Он любезно согласился ответить на наши вопросы.
Сергей Голубев — Из того, что РАСПО появилось только сейчас, можно ли делать какие-то выводы? Например, что потенциал СПО достиг какой-то критической отметки или проблем накопилось слишком много.
Виктор Иванников — Дело в том, что попытки создать какое-то сообщество вокруг свободных решений предпринимались достаточно давно. Были и формальные объединения, были и неформальные, например SUUG (Soviet Union Unix Group). Так что, создание РАСПО — это некий этап развития, которое не вчера началось и не завтра завершится.
В настоящее время открытый код применяется для построения достаточно серьезных бизнес-моделей, на практике доказавших свою эффективность. По сравнению с проприетарными технологиями, у них есть свои плюсы и минусы, есть некоторые проблемы сосуществования различных систем разработки... Причем, позиции СПО постоянно укрепляются, и открытые решения начинают на равных конкурировать с закрытыми. Это первый фактор.
Второй заключается в том, что у нас в государстве (кстати, во многих других странах этот процесс начался значительно раньше) наметился определенный вектор развития, связанный с СПО. Конечно, пока рано говорить о существовании какой-то единой программы, но движение в сторону открытых решений началось. Даже финансируются вполне конкретные проекты.
Все это вместе и приводит к желанию людей, обладающих близкими взглядами и интересами, каким-то образом объединяться. Поэтому говорить о какой-то доминирующей причине вряд ли корректно. Я думаю, что все это надо рассматривать в комплексе, понимая, что у участников РАСПО могут быть какие-то свои приоритеты.
С.Г. — А есть ли у СПО-сообщества в России какие-то специфические проблемы, требующие незамедлительного решения?
В.И. — Первая и, на мой взгляд, самая важная задача — создать программу или, если можно так выразиться, бизнес-план по максимально интенсивному вхождению в мировое сообщество разработчиков свободного ПО. Я, кстати, вовсе не разделяю расхожее мнение о том, что Россия пребывала в какой-то изоляции. У нас есть талантливые программисты, есть группы, которые так или иначе работают на СПО хотя бы в рамках аутсорсинга.
Еще я бы выделил еще одну проблему, которая меня очень беспокоит, — в России нет мощной индустрии программного обеспечения. Ее не было в Советском Союзе, ее нет и сейчас. Разработки носят фрагментарный характер. Впрочем, это характерно для многих стран, говорить о сугубо российской специфики оснований нет.
А на базе СПО можно попытаться создать какую-то отечественную платформу, которая будет включать базовое программное обеспечение. Конечно, это будет зависеть от многих факторов, прежде всего — от действий государства. Но определенная надежда тут есть.
С.Г. — А образование?
В.И. — Видите ли, все это очень взаимосвязано. Для того, чтобы выращивать высококвалифицированные кадры разработчиков (подчеркиваю, что я говорю именно о грамотных программистах, а не о тех, кого сейчас принято именовать кодерами), требуется широкое внедрение в систему образование физтеховской модели. Надо, чтобы обучение происходило не только в метрополии, студенты должны принимать участие в конкретных серьезных проектах, которые должны элементарно существовать. Если нет масштабных задач, то специалиста не подготовить — именно решая реальные проблемы он развивается сам.
У свободного программного обеспечения в этом смысле очень высокий потенциал. В силу большей открытости оно дает большую отдачу специалисту. Если у него получится сделать что-то, что востребовано сообществом, то это само по себе очень эффективный стимул, особенно для молодых специалистов.
Прототипы очень серьезных технологий появлялись сначала в рамках академий и университетов. И зачастую все начиналось именно с открытого кода.
Я уже не говорю о том, что изучение решений с открытым исходным кодом на практикумах может дать очень неплохой эффект. Этим, безусловно, надо пользоваться.
С.Г. — РАСПО декларирует довольно обширные и глобальные цели. А есть ли какой-то конкретный план действий?
В.И. — Начну с того, что РАСПО — объединение, состоящие из очень разных организаций. Каждая их них живет по своим правилам, имеет собственную бизнес-модель, свои заказы, свои гранты...
С другой стороны — это сообщество экспертов. Подчеркиваю — именно сообщество экспертов, а не экспертная организация. Наша главная цель — способствовать тому, чтобы СПО получило развитие в нашей стране, в том числе и предоставлением ресурсов для экспертизы.
Отсюда, одна из ближайших задач состоит в разработке неких принципов развития СПО, которые могли бы выполняться в нашей стране. Например, возьмем проблемы законодательства, а именно — неопределенный статус СПО. Допустим, какое-то учреждение начинает переход на свободные программные решения. Скачивают, устанавливают, работают... За лицензию, понятное дело, никто ничего не платит. И тут возникает потребность в заключении договора на техподдержку. Надо ставить ПО на баланс, а как это сделать, если оно ничего не стоит?
И это только один пример. Наше законодательство имеет некоторые пробелы, которые надо заполнить.
Или вот еще проблема. Допустим, началось внедрение СПО в государственные органы, муниципальные учреждения и т.д. Надо сделать так, чтобы появились типовые решения и профили стандартов, чтобы не повторять несколько раз одно и то же.
Есть некоторые ключевые решения — Linux, OpenOffice, GCC... Надо понять, что в них следует развивать, как продвигать, чтобы они действительно конкурировали с проприетарными технологиями.
Как их изучать, какие программы должны быть в средней и высшей школах? Поэтому мы создали ряд технических комитетов внутри РАСПО, и сейчас они начинают делать первые шаги. Будут выработаны рекомендации, с которыми мы обратимся в государственные органы. Как пойдет дело дальше? Пока сложно сказать, будем действовать по ситуации.
С.Г. — Тогда сугубо практичный вопрос. Все эти разработки потребуют ресурсов. А СПО-компании у нас в стране не относятся к разряду очень богатых. Есть ли у РАСПО какие-то реальные возможности что-то делать?
В.И. — Учредительский взнос в РАСПО не слишком большой. Фактически он позволяет платить весьма невысокую зарплату исполнительному директору, бухгалтеру. Ну и начать какую-то деятельность среди студенчества.
Вообще говоря, студенчество — это очень мощный и азартный ресурс. Я думаю, что мы сможем организовать какие-то конкурсы, начать реализовывать какие-то программы. Вот, собственно, и все. Да и то, я думаю, что потребуется спонсорская поддержка со стороны либо крупных вендоров, либо государства...
К тому же, в РАСПО входят представители крупного бизнеса. Я полагаю, они будут выделять какие-то дополнительные средства на реализацию конкретных программ.
С.Г. — То есть, какое-то предприятие или частное лицо может обратиться в РАСПО с какой-то идеей, и организация поспособствует ее продвижению, в том числе и предлагая своим членам профинансировать перспективный план?
В.И. — Совершенно верно. Для нас это очень серьезный вопрос. Например, мы весьма заинтересованы в том, чтобы в движение СПО включились университеты — как через группы сотрудников, так и через студенчество. Хочу заметить, что в регионах роль высших учебных заведений очень высока. Это же, фактически, культурные центры.
С.Г. — К тому же, проекты в СПО, как правило, очень компактные — буквально несколько человек. Так что, вполне возможно, что и больших денег не потребуется.
В.И. — Если говорить о размере проектов, то крупных среди них весьма немало. Есть же грандиозные вещи. В дистрибутиве Linux, например, десятки миллионов строк кода. Я бы воздержался от того, чтобы называть его маленьким.
С.Г. — Я говорю применительно к России. Не думаю, что мы вот сразу начнем играть большую роль в разработке, допустим, ядра.
В.И. — А уверены, что у нас нет групп, которые занимаются разработкой ядра? Такие группы есть. В России есть группы, принимающие участие в создании библиотек. У нас пишутся патчи, принимаемые сообществом.
Роль российских разработчиков в создании Linux определенно недооцениваются. Мы участвуем в процессе. Возможно, не так широко, как хотелось бы, но считать наш вклад чуть ли не нулевым — это большое заблуждение.
Кстати, вот еще одна важная задача — надо срочно проводить инвентаризацию ресурсов. Помимо пары десятков компаний, организовавших РАСПО, есть еще сотни фирм, групп, одиночек. Надо понять, что у нас есть, какими силами мы располагаем. И у меня есть чувство, что они не такие уж и маленькие.
С.Г. — Охотно верю. Отсутствие единого, пусть даже неформального центра привело к тому, что российское СПО-сообщество большей частью практикует горизонтальные контакты, причем возникающие стихийно и бессистемно. А общей картины, наверное, никто и не знает.
В.И. — Вы совершенно правы. И вот это хотелось бы изменить.
Хотя тут нужно учитывать психологию. Есть принципиальные индивидуалисты, которых ни в какое сообщество не заманишь. Тем не менее, о них тоже нужно знать.
Да и потом — сегодня человек не готов, завтра он созреет. Все ведь в конечном счете зависит и от самой ассоциации. Если что-то будет делаться и появятся первые результаты, то ситуация радикально изменится. Одними словами, разумеется, ничего с места не сдвинуть.
С.Г. — Ну без слов-то тоже никуда. Кстати, планируется ли открытие сайта РАСПО?
В.И. — Конечно. Есть соответствующий комитет, он уже работает. Там будет и информация для прессы, и площадка для дискуссий.
С.Г. — Наконец, вопрос личного характера. Вы руководите крупным институтом, занимаетесь преподавательской деятельностью. Теперь возглавляете РАСПО. Не скажете несколько слов о Вашей личной мотивации.
В.И. — Отвечу честно. Мне не хотелось, но я не смог отказаться. Мне сказали, что надо, а против такого аргумента я не научился возражать.
С другой стороны — если сообщество, состоящее из таких разных организаций, пожелало видеть меня президентом, то не даром, стало быть, жизнь прожил.
С.Г. — Спасибо за беседу.